Senior scientist (Directrice de recherche) at the research unit Dynamique du Langage of the CNRS (Centre national de la recherche scientifique) & Université Lumière Lyon 2
старший научный сотрудник (Directrice de recherche) Лаборатории динамики языков Национального центра научных исследований и университета Люмьер Лион 2.
Most languages spoken by the so-called "small-numbered peoples of the North" are currently highly endangered or extinct (Janhunen, 2010, Bromham et al., 2022). Yet there are big individual differences in vitality between languages and even between dialects of individual languages. For instance, the Samoyedic language Tundra Nenets - even though "definitely an endangered language" - is still spoken by approximately 20,000 individuals, albeit with big differences in vitality between regional varieties (Nikolaeva, 2014: 5-6). In contrast, the Tungusic language Negidal is spoken by only a handful of elderly women, and it is only the Upper dialect of Negidal that is still spoken, while the last speakers of the Lower dialect passed away in 2010-2020 (Pakendorf, Aralova, 2018). Factors that have an impact on language vitality at a global level are the size of the speech community (number of L1 speakers), the extent of connectedness of the language community to other communities and urban centres, and the level of formal schooling, but regional specificities can have a significant impact on differences in vitality and endangerment (Bromham et al., 2022).Differences in language vitality are also observable in three Northern Tungusic lects that I have been studying since 2007: the Lamunkhin dialect of Even spoken in Central Yakutia, the Bystraja dialect of Even spoken in Central Kamchatka, and Negidal, spoken in the Lower Amur region of the Russian Far East (see Appendix 1). All three communities have undergone Russian colonization in 17th century and the sociopolitical changes associated with the Soviet era (cf. Sablin, Savelyeva, 2011), and all three are relatively small, numbering only several hundred individuals during most of the 20th century (Filippova, 2017; Kirillova, 2012: 117; Pevnov, Khasanova, 2006: 451-452). And yet, while all three lects are definitely endangered, they are at different stages of the endangerment scale (Grenoble, Whaley, 2011: 40): Negidal is nearly extinct (Pakendorf, Aralova, 2018: 11), Bystraja Even is moribund, and Lamunkhin Even is disappearing. In this abstract, I discuss the factors that have shaped the current levels of language vitality among these lects and the reasons for the observed differences.
Большинство языков, на которых говорят коренные малочисленные народы Севера, находится под угрозой исчезновения или вымирания (Janhunen, 2010, Bromham et al., 2022). Вместе с тем, в жизнеспособности отдельных языков и даже вариантов одного языка могут наблюдаться существенные различия. Например, тундровый ненецкий (самодийская семья) хотя и находится под очевидной угрозой исчезновения, но по-прежнему насчитывает около 20 000 носителей, при этом различия ситуаций региональных вариантов весьма существенны (Nikolaeva, 2014: 5-6). В то же время негидальский язык (тунгусская семья) насчитывает лишь несколько пожилых носительниц, владеющих только верховским говором. Однако, он смог сохраниться, в отличие от низовского говора, чьи последние носители ушли из жизни в 2010-2020 гг. (Pakendorf, Aralova, 2018). Среди факторов, которые влияют на жизнеспособность языка на глобальном уровне, основными являются, во-первых, размер речевого сообщества (количество носителей этого языка как первого), во-вторых, степень связанности языкового сообщества с другими сообществами и городскими центрами, в-третьих, уровень формального школьного образования. Вместе с тем значительное влияние на различия в уровне витальности того или иного языка и на угрозу его исчезновения могут оказывать отдельные региональные особенности (Bromham et al., 2022).Различия в степени витальности языка также наблюдаются в трех северных тунгусских идиомах, которые являются объектом нашего изучения с 2007 г.: ламунхинский говор эвенского языка, на котором говорят в центре Якутии (см. Приложение 1), быстринский говор эвенского языка, (центр Камчатки) и негидальский язык (Нижнее Приамурье на Дальнем Востоке России). Территории трех общин вошли в состав России в 17 веке и в одинаковой степени подверглись социально-политическим изменениям, связанным с советской эпохой (см. Sablin, Savelyeva, 2011). Население всех трех территории относительно малочисленно, насчитывает всего несколько сотен человек, и относительно постоянно на протяжении большей части XX в. (Filippova, 2017; Kirillova, 2012: 117; Pevnov, Khasanova, 2006: 451-452). Хотя всем трем идиомам определенно угрожает исчезновение, они находятся на разных стадиях вымирания (Grenoble, Whaley, 2011: 40): негидальский язык - засыпающий (Pakendorf, Aralova, 2018: 11), быстринский говор - прерванный, а ламунхинский говор - прерывающийся. Данный обзор посвящен рассмотрению факторов, которые привели к наблюдаемым сегодня разным уровням жизнеспособности этих идиомов, а также причинам наблюдаемых различий.