Sociolinguistic analysis of Almaty language environment in the context of official bilingualism

Full Text

Введение Языковая ситуация в Казахстане остается одной из ключевых тем в гуманитарных и социальных науках, поскольку она отражает как историческое наследие, так и современные процессы, связанные с урбанизацией и глобализацией. Республика Казахстан, в которой казахский язык является государственным, одновременно сохраняет русский язык в статусе официального языка межнационального общения, что приводит к многогранному языковому балансу. С одной стороны, предпринимаются шаги по расширению сфер применения казахского языка, его популяризации в молодежной среде и в государственных структурах. С другой - русский язык сохраняет устойчивые позиции в образовании, деловой сфере, средствах массовой информации и повседневной жизни. Это создает уникальную среду, в которой языковая компетенция, предпочтения и мотивация могут значительно варьироваться в зависимости от социальных факторов: возраста, этнической принадлежности, места рождения и др. Особое значение в этом контексте приобретает анализ языковой среды в мегаполисах - городах, где пересекаются различные культурные, этнические и социальные потоки и языковая политика встречается с практикой повседневного общения. Алматы - бывшая столица и самый населенный культурный центр - наглядный пример многоязычного урбанистического пространства, в котором взаимодействуют казахский, русский и другие языки. Настоящее исследование основано на результатах социолингвистического анкетирования, проведенного в мае - июне 2024 г. среди жителей города Алматы. Его цель - выявление представлений жителей Алматы об их языковых компетенциях в русском и казахском языках, об их повседневных языковых практиках, а также об языковых установках и факторах, способствующих укреплению позиций как казахского, так и русского языков в коммуникативном пространстве Республики Казахстан. Материал и методология исследования Анализ языковой ситуации в Казахстане опирается на широкий круг социолингвистических исследований, отражающих как историческую динамику, так и современные тенденции развития билингвизма и языковой политики. Важную теоретическую основу составляют труды Б.Х. Хасанова и А.М. Кумаровой (Хасанов, 1992; Кумарова, 1996), в которых рассмотрены проблемы функционирования казахского языка в современном казахстанском обществе и социальные аспекты языкового планирования. Работы Г.Д. Алдабергеновой и К.С. Ныязбековой (Алдабергенова, 1999; Ныязбекова, 2015) сфокусированы на формировании двуязычной языковой среды и влиянии билингвизма на личностное развитие, что особенно актуально в условиях поликультурного общества. Современная социолингвистика в Казахстане продолжает развиваться: публикуются как теоретические исследования общих направлений и проблем формирования языковой политики (Алдабергенова, 2024; Айтеке, 2022), так и работы, основанные на эмпирических данных и анализе языкового поведения в конкретных социальных контекстах (Шовкович, 2023; Суюнбаева, Шелестюк, 2019: 159). В центре внимания оказываются вопросы кодового переключения, диглоссии, билингвизма в профессиональной и образовательной среде, а также механизмы адаптации языков в условиях полилингвизма. Эти исследования вносят значительный вклад в осмысление актуальных процессов, происходящих в многоязычном обществе, и служат важной основой для разработки прикладных решений в области языкового планирования. Общий дизайн исследования заимствован из работы С.А. Москвичевой и М. Гасанова (Москвичева, Гасанов, 2024). Эмпирическую базу составили данные социолингвистического анкетирования, проведенного в мае и июне 2024 года. В опросе приняли участие 73 респондента в возрасте от 18 до 62 лет. Охвачен широкий круг тем: от языковой биографии и компетенций до мотивации к изучению языков и их употребления в различных сферах жизни. Анкета включала четыре тематических блока, каждый из которых был нацелен на определенный аспект языковой ситуации. 1. Социально- демографический блок Этот раздел позволил собрать основную информацию о респондентах: возраст, пол, национальность, уровень образования, место рождения и продолжительность проживания в городе Алматы. Данные использовались для последующего анализа языковых установок в зависимости от социальных факторов. 2. Языковая биография Здесь фиксировали сведения о родном языке респондента, первом языке, на котором он начал говорить, а также языках обучения (начальная, средняя и старшая школа, высшее образование). Этот блок способствовал пониманию того, как формировалась языковая идентичность опрошенных и какие языки преобладали в их образовательной среде на разных этапах обучения. 3. Языковые компетенции и мотивация Респонденты оценивали свой уровень владения казахским и русским языками по четырем основным аспектам: говорению, пониманию, чтению и письму - по 5-балльной шкале. Кроме того, в опросе рассматривали отношение участников к повышению языковых компетенций и мотивация к обучению, обусловленная различными внешними и внутренними факторами. Также выявляли трудности, с которыми респонденты сталкиваются при использовании казахского и русского языков. 4. Языковые практики Завершающий блок был посвящен реальному использованию языков в разных сферах: в семье, быту, на учебе или работе, в рамках общения в интернете, на культурных мероприятиях и др. Результаты исследования В первую очередь рассмотрим результаты, касающиеся социально- демографических характеристик респондентов. По возрастному составу участники опроса распределились следующим образом: наиболее многочисленной была группа от 18 до 34 лет, которую составили 37 респондентов (50,7 %). Вторая по численности категория (35-50 лет) представлена 26 участниками (35,6 %). В возрасте от 51 года до 62 лет приняли участие 10 респондентов, что составило 13,7 % от общего числа опрошенных. Женщины составили большую часть выборки - 72,6 % (53 человека), тогда как мужчины - только 27,4 % (20 человек). Распределение респондентов по национальному признаку приведено на рис. 1. Рис. 1. Национальный состав участников опроса Источник: выполнила А.К. Кшнякина. Fig. 1. National composition of survey participants Source: compiled by A.К. Kshnyakina. Как видно из диаграммы, преобладающее число респондентов составили казахи - 75,3 % (55 человек) и русские - 12,3 % (9 человек). Оставшиеся 12,3 % представлены другими национальностями, включая армян, греков, евреев, украинцев, корейцев, ойратов, татар и уйгуров. Большинство опрошенных - 39 человек - родились в городах республиканского значения (Алматы, Астана, Шымкент). 17 респондентов указали в качестве места рождения города с населением более 300 тысяч человек (областные центры, за исключением Туркестана, Жезказгана, Талдыкоргана и Конаева). В городах с населением менее 300 тысяч (Туркестан, Жезказган, Талдыкорган, Конаев, а также города регионального значения) родились 6 участников. Остальные 11 респондентов родом из сел или поселков городского типа. Эти данные помогли исключить влияние места рождения на результаты исследования. Следующим был вопрос о продолжительности проживания респондентов в Алматы, респонденты распределились следующим образом: • менее 5 лет - 19 человек (26 %); • от 6 до 10 лет - 5 человек (6,9 %); • от 11 до 35 лет - также 19 человек (26 %); • более 35 лет - 4 респондента (5,5 %); • с рождения - 26 участников (35,6 %). Изначально предполагалось, что продолжительность проживания респондентов в Алматы может влиять на степень интеграции в городскую языковую среду, формирование устойчивых языковых привычек и выбор языка в повседневной коммуникации, однако статистический анализ не подтвердил значимость этой связи и этот фактор исключили из числа определяющих. Завершал социодемографический блок вопрос об образовании. Высшее образование указали 63 респондента, среднеспециальное - 4, среднее - 6 человек. В следующий блок, посвященный языковой биографии, вошли ответы, демонстрирующие распределение языков по уровням образования респондентов (рис. 2). На всех уровнях образования русский язык остается наиболее распространенным: почти все респонденты обучались на нем в средней, старшей школе и вузе. Казахский язык в наибольшей степени представлен на начальном уровне, но с продвижением к высшему образованию его распространенность уменьшается. Однако важно учитывать, что эти данные отражают картину, сформировавшуюся как минимум пять лет назад, а значит, характерную для предыдущего периода образовательной политики. Наличие других языков преимущественно в вузах (в 9 из 10 случаях - английский) также свидетельствует о расширении языковых возможностей в сфере образования. Рис. 2. Язык обучения на разных уровнях образования респондентов Источник: выполнила А.К. Кшнякина. Fig. 2. Language of instruction at different levels of respondents’ education Source: compiled by A.К. Kshnyakina. Развивая тему языковой биографии, проанализируем ответы на вопросы о родном языке респондентов. 41,1 % участников опроса указали родным казахский язык, 32,9 % - русский. При этом 23,3 % респондентов обозначили оба языка - казахский и русский - идентифицируя себя как билингвов. Оставшиеся 2,7 % указали родным другой язык. Эти результаты демонстрируют значительное распространение билингвизма и указывают на сложность языковой самоидентификации в многоязычной среде. Не менее интересен для разбора вопрос о том, с какого языка началось речевое развитие респондентов. Среди участников 60,3 % заговорили сначала на русском языке, 35,6 % - на казахском, 4,1 % - на других языках. При этом среди билингвов на русском языке начали говорить одиннадцать человек, а на казахском - шесть, что указывает на разнообразие языкового старта среди данной категории респондентов - не все начинают с одного и того же языка. Это важный аспект для анализа языковой идентичности и предпочтений. Тот факт, что большинство билингвов начали говорить на русском, может свидетельствовать о доминирующем влиянии этого языка в раннем детстве у части респондентов. На это также указывает то, что одиннадцать опрошенных, считающих казахский язык родным, начали говорить на русском. Обратная ситуация наблюдается только в одном случае. Раздел, посвященный языковым компетенциям алматинцев, открывали вопросы, направленные на оценку базовых навыков владения казахским и русским языками. В ответах на вопросы «насколько хорошо Вы говорите / понимаете / читаете / пишете на казахском / русском языке?» респонденты оценивали себя по 5-балльной шкале, где 1 означало «не владею компетенцией совсем»; 2 - «владею плохо», 3 - «владею средне», 3 - «владею хорошо» 5 - «владею в совершенстве». Самооценка респондентами владения казахским языком по основным навыкам отражена в табл. 1. Таблица 1 Распределение респондентов по уровню их владения видами речевой деятельности в казахском языке, % Навыки Оценка, баллы 1 2 3 4 5 Ср. значение Говорение 20,5 15,1 23,3 17,8 23,3 3,08 Понимание 11 12,3 24,7 21,9 30,1 3,48 Чтение 9,6 8,2 26 21,9 34,2 3,63 Письмо 19,2 15,1 16,4 21,9 27,4 3,23 Источник: составлено А.К. Кшнякиной. Table 1 Distribution of respondents by their level of proficiency in types of speech activity in the Kazakh language, % Skills Rating, points 1 2 3 4 5 Average value Speaking 20.5 15.1 23.3 17.8 23.3 3.08 Listening 11 12.3 24.7 21.9 30.1 3.48 Reading 9.6 8.2 26 21.9 34.2 3.63 Writing 19.2 15.1 16.4 21.9 27.4 3.23 Source: compiled by A.K. Kshnyakina. Из результатов видно, что понимание и чтение на казахском языке у респондентов находятся на более высоком уровне, чем говорение и письмо. Участники опроса лучше оценивают рецептивные умения - понимание (средний балл 3,48) и чтение (3,63), в то время как продуктивные навыки - говорение (3,08) и письмо (3,23) - проявляются слабее. Это может быть обусловлено тем, что активное использование языка требует большего практического опыта, которого у части респондентов может не хватать. В то время как владение казахским языком показывает определенные вариации в базовых навыках (амплитуда средних значений составляет 0,55, при этом разброс индивидуальных оценок варьируется от 1 до 5 по всем компетенциям), ситуация с русским языком заметно отличается - здесь оценки компетенций значительно выше и более однородны. Рассмотрим эти показатели подробнее в табл. 2. Таблица 2 Распределение респондентов по уровню их владения видами речевой деятельности в русском языке, % Навыки Оценка, баллы 1 2 3 4 5 Ср. значение Говорение - - 2,7 15,1 82,2 4,79 Понимание - - - 6,8 93,2 4,93 Чтение - - - 5,5 94,5 4,95 Письмо - 1,4 4,1 17,8 76,7 4,70 Источник: составлено А.К. Кшнякиной. Table 2 Distribution of respondents by their level of proficiency in types of speech activity in the Russian language, % Skills Rating, poin ts 1 2 3 4 5 Average value Speaking - - 2.7 15.1 82.2 4.79 Listening - - - 6.8 93.2 4.93 Reading - - - 5.5 94.5 4.95 Writing - 1.4 4.1 17.8 76.7 4.70 Source: compiled by A.K. Kshnyakina. Владение русским языком характеризуется значительно более высоким и стабильным уровнем по всем четырем навыкам. Наиболее высокие показатели отмечаются в понимании и чтении (93,2 и 94,5 % оценили данные компетенции на 5 баллов). Навыки говорения и письма, как и в случае с казахским языком, несколько ниже, но разница между ними менее значительна. Мы также выяснили, насколько алматинцы заинтересованы в улучшении своих языковых навыков и какие мотивы стоят за этим стремлением. На вопрос «планируете ли Вы в дальнейшем улучшать свои знания и навыки казахского языка?» значительная часть респондентов выразила заинтересованность (рис. 3). Да. Пойду на курсы Да. Другой вариант Да. Самостоятельно Нет Рис. 3. Намерения респондентов по улучшению владения казахским языком Источник: выполнила А.К. Кшнякина. Yes. I'll take the cources Yes. Another option Yes. On my own No Fig. 3. Respondents’ intentions to improve proficiency in the Kazakh language Source: compiled by А.К. Kshnyakina. В частности: • 40 человек (54,8 %) планируют заниматься самостоятельно, что говорит о высоком уровне внутренней мотивации; • 11 человек (15,1 %) выбрали вариант посетить языковые курсы, что указывает на готовность инвестировать время и средства в системное обучение; • 6 респондентов (8,2 %) не уточнили формат обучения, который может включать, например, обучение в семье, практику с носителями или альтернативные методы (онлайн- курсы, приложения, медиа и пр.). В то же время 16 участников (21,9 %) ответили, что не планируют продолжать изучение казахского языка. Это может быть связано с достаточным уровнем владения языком, однако средние показатели респондентов, не заинтересованных в дальнейшем совершенствовании знаний, не поднимаются выше 3,7 баллов (по каждой из четырех базовых компетенций). Таким образом, более 78 % респондентов заинтересованы в повышении своих знаний казахского языка в той или иной форме, что свидетельствует о позитивной установке на языковое развитие и важность языковых компетенций в городской среде. Большинство респондентов - 48 человек (около 65,8 %) - ответили, что не планируют повышать свои навыки владения русским языком. 25 человек (34,2 %) выразили заинтересованность в дальнейшем совершенствовании (рис. 4): • 23 человека (31,5 %) планируют заниматься самостоятельно, что, как и в случае с казахским языком, указывает на предпочтение гибкого графика и доступность ресурсов; • 2 человека (2,7 %) намерены пойти на языковые курсы. Рис. 4. Намерения респондентов по улучшению владения русским языком Источник: выполнила А.К. Кшнякина. Fig. 4. Respondents’ intentions to improve their proficiency in the Russian language Source: compiled by А.К. Kshnyakina. Таким образом, в отличие от ситуации с казахским языком, где большинство выразили стремление к развитию, по отношению к русскому языку преобладает уверенность в уже достигнутом уровне - только треть респондентов рассматривает возможность дальнейшего совершенствования. Такая картина объясняется статусом русского - языка межнационального общения - как широко распространенного в повседневной жизни, образовании и работе для большинства респондентов. Многие уже обладают высоким уровнем владения, что снижает потребность в формальном обучении. Кроме того, русский язык, наряду с казахским, часто используется в медиа и коммуникации, что обеспечивает естественное и постоянное практическое погружение аудитории. Чтобы глубже понять отношение алматинцев к языковому развитию, рассмотрим причины, влияющие на стремления респондентов совершенствовать свои навыки и знания казахского и русского языков. Эти факторы позволяют выявить различия в восприятии каждого языка, его значимости и сфер применения (рис. 5, 6). Необходимость по учебе/работе Увеличение контента на казахском языке Рост казахоязычного населения Необходимость в повседневной жизни Потому что это государственный язык Республики Казахстан Для себя Рис. 5. Основные стимулы для улучшения навыков казахского языка Источник: выполнила А.К. Кшнякина. Necessity for study/work Increasing content in the Kazakh language Growth of the Kazakh-speaking population Necessity in everyday life Because it is the official language of the Republic of Kazakhstan For myself Fig. 5. Main incentives for improving Kazakh language skills Source: compiled by А.К. Kshnyakina. Необходимость по учебе Использование в большинсве узконаправленных профессиональных и/или социальных сфер Необходимость в повседневной жизни Большой объём русскоязычного контента Для себя Рис. 6. Основные стимулы для улучшения навыков русского языка Источник: выполнила А.К. Кшнякина. Need for study Use in most narrowly focused professional and/or social fields Necessity in everyday life A large volume of Russian-language content For myself Fig. 6. Main incentives for improving Russian language skills Source: compiled by А.К. Kshnyakina. Мотивы, побуждающие респондентов к улучшению знаний казахского и русского языков, различаются как по интенсивности, так и по направленности. Основной стимул к повышению уровня владения казахским языком - личная мотивация: 44 человека (самая многочисленная группа) указали, что хотели бы изучать его для себя. Это контрастирует с ситуацией с русским языком - аналогичную причину указали всего 4 респондента. Кроме того, значительную роль в изучении казахского играет его статус: 33 респондента отметили, что хотят знать язык, поскольку он является государственным. Необходимость использования языков в повседневной жизни и быту также играет важную роль в обеих группах: в случае с казахским языком данный фактор отметили 23 респондента, с русским - 21 респондент. Интерес к казахскому языку также связан с демографическими и социальными (медиа) процессами: 15 участников отметили в качестве стимула к изучению рост казахоязычного населения, еще 15 - увеличение контента на казахском (как и в случае с русскоязычным контентом). Наконец, необходимость использования в профессионально-у чебной сфере названа в качестве причин для изучения обоих языков примерно с одинаковой частотой - 13 человек для казахского и 10 для русского. Однако в то же время на использование русского в узкоспециализированных профессиональных или социальных сферах указал 21 респондент, что подчеркивает его значимость в отдельных сегментах деловой и научной коммуникации. В целом, изучать и совершенствовать казахский язык в значительной степени мотивирует фактор личной и гражданской идентичности, тогда как русский воспринимается как уже освоенный, утилитарный ресурс, необходимый для решения конкретных задач. Для более точного понимания того, как заявленные языковые компетенции реализуются в повседневной практике, респондентам опроса был задан вопрос о частоте использования языков в повседневной жизни. Как показали результаты, русский язык используется ежедневно подавляющим большинством участников: 70 человек из 73 (95,9 %) говорят на нем каждый день, 2 человека - несколько раз в неделю, и только один респондент отметил вариант «я знаю русский, но практически его не использую». Казахский язык, напротив, демонстрирует более разнородную картину: 42 респондента (57,5 %) используют его ежедневно, 5 человек - несколько раз в неделю, 3 - несколько раз в месяц. При этом 6 участников опроса ответили, что знают казахский, но не говорят на нем, а 17 респондентов (23 %) вовсе не владеют языком. Таким образом, русский язык регулярно используется большинством опрошенных. Молодежь чаще демонстрирует интерес к казахскому (из 42 респондентов, говорящих на нем ежедневно, 27 относятся к молодежной возрастной группе), но изменения в повседневных языковых практиках формируются постепенно и во многом зависят от окружения - в семье, школе, на работе. Наконец последний блок опроса включал вопросы, помогающие выявить языковые предпочтения: в каких ситуациях респонденты предпочитают использовать тот или иной язык. Анкета содержала восемь вопросов следующего характера: • На каком языке Вы говорите в семье? • На каком языке Вы говорите с родителями? • На каком языке Вы говорите в семье со старшим поколением (бабушки- дедушки)? • На каком языке Вы говорите в быту (например, в магазине, в транспорте, в ЦОНах)? • На каком языке Вы говорите на учебе / работе? • Какой язык Вы используете в мессенджерах и социальных сетях? • Какой язык Вы используете в медицинских организациях (больницах, медцентрах, диспансерах)? • Какой язык Вы используете на культурных и развлекательных мероприятиях (на концертах, в кино, театрах)? Результаты распределения ответов на данные вопросы (табл. 3) отражают особенности функционирования языков в городском многоязычном пространстве Алматы. Таблица 3 Распределение языков по сферам деятельности и коммуникативным ситуациям, % Коммуникативная ситуация Как казахский, так и русский Только казахский Только русский Другой Для общения в семье 34,3 13,7 49,3 2,7 С родителями 32,9 15,1 49,3 2,7 Со старшим поколением 27,4 31,5 38,4 2,7 В быту 50,7 12,3 37 - На учебе / работе 42,5 4,1 49,3 4,1 В социальных сетях 37 2,7 54,8 5,5 В медицинских организациях 45,2 8,2 46,6 - На культурных мероприятиях 37 6,8 56,2 - Источник: составлено А.К. Кшнякиной. Table 3 Language distribution by activity and communication situation, % Сommunication situation Both Kazakh and Russian Only Kazakh Only Russian Another With Family 34.3 13.7 49.3 2.7 With relatives 32.9 15.1 49.3 2.7 With older generation 27.4 31.5 38.4 2.7 In daily communication 50.7 12.3 37 - At school / at work 42.5 4.1 49.3 4.1 In social nets 37 2.7 54.8 5.5 In medical organizations 45.2 8.2 46.6 - At cultural events 37 6.8 56.2 - Source: compiled by A.K. Kshnyakina. В семейной сфере и в общении с родителями преобладает использование русского языка, тогда как только на казахском говорят гораздо меньше респондентов. Оба языка использует примерно треть опрошенных. Примечательно, что в коммуникации со старшим поколением доля говорящих только на казахском возрастает, что свидетельствует о сохранении языка в межпоколенческих связях (через поколение). В быту наблюдается наибольший уровень смешанного использования языков, что указывает на гибкость и распространение билингвизма в повседневной коммуникации. В профессиональной и образовательной сферах на русском языке говорит половина респондентов. При этом чуть менее половины опрошенных сообщает о равноправном использовании двух языков, а только казахский язык в этих условиях применяется крайне редко. В цифровом пространстве наблюдается усиление позиций русского языка; казахский как основной язык общения в социальных сетях выбран меньшинством участников; при этом чуть большая, но тоже незначительная доля опрошенных использует другие языки, в частности английский, что отражает глобализационные процессы. В сфере здравоохранения наблюдается почти равное распределение между использованием русского языка и билингвизмом (в совокупности более 90 % опрошенных), в то время как в культурной сфере русскоязычная доминанта выражена ярче. Таким образом, данные (см. табл. 3) показывают устойчивое доминирование русского языка во многих общественных и цифровых сферах, при этом казахский язык активнее используется в общении с представителями старшего поколения и бытовом контексте. Распространенное сочетание двух языков в повседневной практике указывает на развитый функциональный билингвизм среди городского населения. В конце опроса участникам предлагалось оценить, какие факторы затрудняют для них общение на казахском и русском языках (рис. 7). Основным препятствием для общения на казахском языке является невозможность выразить свою мысль. Для русского языка эта причина почти неактуальна, что указывает на более высокий уровень знаний и уверенного его использования. В других аспектах разница не столь значительна: сложность грамматики и лексики в отношении казахского и русского языков, а также осуждение со стороны окружающих и страх ошибок соответственно отметило примерно одинаковое число участников опроса. Причину «отсутствие возможности общаться на этом языке» чаще указывали в отношении казахского, чем русского языка. Обсуждение Для проверки гипотезы о существовании взаимосвязи между индивидуальным языковым фоном и уровнем владения казахским языком среди респондентов провели статистический анализ категориальных данных посредством программного обеспечения Jamovi с применением критерия Х-квадрат Пирсона χ². В частности, анализировали следующие параметры: родной язык, первый язык, язык обучения на разных уровнях образования (начальная, средняя/старшая школа, высшее образование) и уровень владения казахским языком по четырем аспектам - говорение, понимание, чтение и письмо (табл. 4). Казахский язык Нет препятствий Страх ошибок при общении Сложность грамматики или лексики Отсутствие возможности общаться на этом языке Осуждение со стороны окружающих Невозможность выразить свою мысль на этом языке Рис. 7. Препятствия в использовании казахского и русского языков Источник: выполнила А.К. Кшнякина. Kazakh language There are no obstacles Fear of making mistakes in communication Complexity of grammar or vocabulary Lack of ability to communicate in this language Condemnation from others Inability to express one's thoughts in this language Fig. 7. Barriers to the use of Kazakh and Russian languages Source: compiled by A.K. Kshnyakina. Таблица 4 Корреляции уровня владения казахским языком с языком общения в семье и образования Параметры Говорение Понимание Чтение Письмо Ваш родной язык <0,001 <0,001 0,034 0,057 Первый язык, на котором Вы заговорили <0,001 <0,001 <0,001 0,002 Язык, на котором Вы учились в начальной школе <0,001 <0,001 <0,001 <0,001 Язык, на котором Вы учились в средней и старшей школах <0,001 <0,001 <0,001 <0,001 Язык, на котором Вы получали высшее образование <0,001 <0,001 <0,001 <0,001 Источник: составлено А.К. Кшнякиной. Table 4 Correlation of the Kazakh language level with the language of communication in the family and education Parameter Speaking Listening Reading Whiting Your native language <0.001 <0.001 0.034 0.057 First language you speak <0.001 <0.001 <0.001 0.002 Language of your primary school <0.001 <0.001 <0.001 <0.001 Language of your secondary and school <0.001 <0.001 <0.001 <0.001 Language of your higher education <0.001 <0.001 <0.001 <0.001 Source: compiled by A.K. Kshnyakina. По результатам статистических тестов определены значения p (уровни значимости) для каждой пары переменных (см. табл. 4). Все основные значения находятся ниже уровня 0,05, что указывает на наличие статистически значимых корреляций. Особенно выраженными оказались зависимости между языком обучения и всеми аспектами владения казахским языком. Рассмотрим каждый случай более подробно. Родной язык демонстрирует статистически значимую связь с говорением и пониманием на казахском языке (p < 0,001). Однако влияние данного фактора на навыки чтения и письма оказалось менее выраженным и близким к пороговому значению значимости, что может говорить о косвенном влиянии и зависимости этих аспектов от других обстоятельств. Первый язык, на котором заговорил респондент, также имеет высокую степень значимости по всем четырем направлениям (говорение, понимание, чтение, письмо). Это подтверждает значительное влияние языка, усвоенного в раннем детстве, в формировании языковой компетенции, включая не только устную, но и письменную сферу. Уровень владения респондентами казахским языком в наибольшей степени зависел от языков, на которых осуществлялось их школьное и высшее образование. Во всех случаях (говорение, понимание, чтение и письмо) уровень значимости был p < 0,001. Это подчеркивает определяющую роль образовательной среды и формального обучения в формировании языковой практики. Особенно это важно в контексте языковой политики, ориентированной на развитие казахского как государственного языка через образовательные институты. В отличие от казахского языка, для которого были получены значимые связи почти со всеми исследуемыми переменными, по русскому языку уровень статистической значимости оказался в целом ниже. Это свидетельствует о более стабильной и распространенной языковой компетенции, не зависящей от образовательных траекторий и языка общения в семье (табл. 5). Таблица 5 Корреляции уровня владения русским языком с языком общения в семье и образования Параметры Говорение Понимание Чтение Письмо Ваш родной язык 0,275 0,053 0,441 0,848 Первый язык, на котором Вы заговорили 0,080 0,476 0,022 0,467 Язык, на котором Вы учились в начальной школе 0,046 0,902 0,208 0.508 Язык, на котором Вы учились в средней и старшей школах 0,008 0,825 0,110 0,230 Язык, на котором Вы получали высшее образование 0,066 0,359 0,814 0,889 Источник: составлено А.К. Кшнякиной. Table 5 Correlation of the Russian language level with the language of communication in the family and education Parameter Speaking Listening Reading Whiting Your native language 0.275 0.053 0.441 0.848 First language you speak 0.080 0.476 0.022 0.467 Language of your primary school 0.046 0.902 0.208 0.508 Language of your secondary and school 0.008 0.825 0.110 0.230 Language of your higher education 0.066 0.359 0.814 0.889 Source: compiled by A.K. Kshnyakina. Особое внимание в исследовании уделялось языковой среде респондентов в период ранней социализации - в семье и детстве. Эти факторы имеют решающее значение в формировании первоначальной языковой компетенции, а также влияют на последующую языковую траекторию личности. По результатам анкетирования большинство респондентов указали на распространенный билингвизм в семейном окружении. Такая ситуация характерна для многоязычного городского пространства, где семьи нередко выбирают гибкие языковые стратегии, включая смешанный тип общения, в зависимости от контекста и собеседника. Для респондентов с моноязычным казахским детством часто наблюдается успешное усвоение русского языка через систему образования, медиа и профессиональные контакты. Напротив, те, кто рос в моноязычной русскоязычной семье, могут испытывать трудности при попытках овладения казахским языком в более позднем возрасте, особенно при отсутствии формального обучения и языковой практики. Таким образом, подтверждается, что языки общения в детстве и семье задают основу для развития языковой идентичности, а также в определенной степени определяют уровень владения тем или иным языком во взрослой жизни. При этом в многоязычной среде, как показывает исследование, наиболее успешны с точки зрения языковой гибкости именно те индивиды, у которых был опыт регулярного взаимодействия с двумя и более языками уже с раннего возраста. Заключение Исследование языковой ситуации в Алматы на основе социолингвистического опроса продемонстрировало многослойную и динамичную картину функционирования казахского и русского языков в городском пространстве. Алматы как культурный центр представляет собой уникальную языковую среду, в которой пересекаются официальные установки, повседневная практика и индивидуальные языковые биографии. Это делает его показательным примером для анализа тенденций в сфере языковой политики и общественных установок. Результаты опроса показывают, что русский язык сохраняет устойчивые позиции в повседневной, профессиональной, образовательной и цифровой коммуникации. Он выступает универсальным средством общения для большинства респондентов и характеризуется высоким уровнем владения по всем четырем аспектам языковой компетенции. При этом потребность в его дальнейшем освоении минимальна либо вовсе отсутствует - большинство опрошенных уверены в уровне своих знаний. Ситуация с казахским языком неоднозначна. Он активно используется в межпоколенческом общении и быту, но гораздо реже в профессиональной и цифровой сферах. Уровень владения казахским языком среди респондентов значительно варьируется и, как показал статистический анализ, зависит от таких факторов, как родной и первый язык. Также особенно важно влияние образовательной среды: язык обучения оказывает статистически значимое влияние на все аспекты владения казахским языком. Исследование показало, что более 78 % участников заинтересованы в дальнейшем развитии своих навыков владения казахским языком. При этом мотивация к обучению чаще носит личностный и гражданский характер - желание говорить на государственном языке, воспринимаемом как часть национальной идентичности. В отношении русского языка, напротив, мотивация носит преимущественно утилитарный характер, связанный с его функциональной необходимостью в определенных сферах. Особое внимание в исследовании уделено языковым практикам. Полученные данные показали, что в реальной жизни респонденты нередко используют оба языка в зависимости от ситуации, собеседника и контекста. Наибольшая гибкость в языковом поведении выявлена у респондентов, которые с детства были погружены в билингвальную среду - они демонстрируют более высокие показатели владения обоими языками и устойчивую практику общения на обоих языках в повседневной жизни. При этом важно отметить, что трудности в освоении казахского языка все еще сохраняются. Наиболее распространенными препятствиями оказались невозможность выражения мыслей на этом языке, сложности грамматического и лексического характера. Для преодоления этих барьеров требуется создание благоприятной языковой среды - через образование, медиа, досуг и государственные инициативы, ориентированные на включение казахского языка в естественные повседневные контексты. В целом, исследование подтверждает, что языковая ситуация в Алматы характеризуется устойчивым функциональным билингвизмом, в рамках которого русский язык выполняет роль широко распространенного средства повседневного общения, а казахский - государственный язык РК - становится все более значимым с точки зрения символического и гражданского капитала. В то же время дальнейшее укрепление позиций казахского языка зависит от комплексных усилий в области языковой политики, образования, культурной интеграции и от учета реальных практик и мотиваций городского населения. Многоязычие Алматы следует рассматривать не как проблему, а как потенциал - ресурс, способствующий развитию языковой гибкости, межкультурного диалога и социальной сплоченности в условиях современного мира.

About the authors

Anastassiya K. Kshnyakina

Al-Farabi Kazakh National University; RUDN University

Author for correspondence.
Email: akshnyakina@gmail.com
ORCID iD: 0009-0008-2080-1178
SPIN-code: 1251-8689

second year Master’s student in Faculty of Philology

71 al-Farabi Ave., Almaty, 050040, Republic of Kazakhstan; 6 Miklukho-Maklaya st., Moscow, 117198, Russian Federation

References

Supplementary files